- Святое Православие
- Материалы по истории Церкви
- Вероучение
- Религия консерваторов или подлинное Богопознание?
- Милость, суд и вера в Законе Моисеовом
- Возрождение природы человека в Таинстве Крещения
- Богослужение
- «Пасха священная нам днесь показася…»
- Всенощное бдение
- Святая Божественная литургия: её смысл и значение
- Церковное искусство
- Духовная жизнь
- Свидетельство истины
- Историчность христианства
- Христианство и язычество
- Мнимые влияния буддизма на христианство
- Митра
- «Велесова книга» как подделка
- Воскрешение Осириса по Фарреллу Тиллу
- Зороастризм, или о чем не учил Заратустра
- Глубокое заблуждение митраистов
- Христианство и библейская критика
- Современная апологетика
- Православие и иные религии
- Православие и западное Христианство
- Иудаизм
- Современный иудаизм
- Ортодоксальный иудаизм и христианство
- Иисус Христос — взгляд глазами уверовавших евреев
- Ислам
- Мухаммад и Коран с точки зрения Божественного Откровения
- Выбор истинного пути
- Отношение к греху блуда в Православии и исламе
- Размышления о мусульманской вере
- О некоторых особенностях суфийской практики
- Секты
- На главную
Невинности и гордую стыдливость;
Кто чувствами в порочных наслажденьях
В младые дни привыкнул утопать,
Тот, возмужав, угрюм и кровожаден,
И ум его безвременно темнеет.
А. С. Пушкин
Сколько существует на земле человечество, ему всегда был присущ поиск той высшей Истины, того Идеала, который бы оправдывал само существование человека, и в стремлении к которому виделся бы смысл всей жизни. В древности этими поисками занимались философы, которые, изучая видимый мир, старались достичь знания о первопричине всего существующего. Они приходили к выводу о том, что во всей Вселенной нет ничего случайного, что в мире все гармонично и целесообразно. Весь мир представлялся им как огромный механизм, в котором действуют никогда не нарушающиеся законы. Но всякий механизм должен иметь своего творца. Так философы диалектическим путем приходили к идее Творца Вселенной, несмотря на царивший в те времена политеизм. Начиная с Платона, лучшие философы приходили к идее единого, Личного Бога, Творца всей Вселенной. Античная философия путем диалектики вплотную приблизилась к истокам христианского откровения о едином Боге. Поэтому, осмысливая поиск древних мыслителей, учитель Церкви III века Климент Александрийский называет философию "приготовлением… к совершенству во Христе" для язычников, а в притворах некоторых христианских храмов изображаются Сократ, Платон и Аристотель, как провозвестники Божественной Истины у народов, не знавших слова Божьего.
Божественное откровение Ветхого и Нового Заветов наиболее полно раскрыло для человека ту Истину, которая дала жизнь миру и к поиску которой лучшие умы мира прилагали свои силы. Это истина о Едином, но Троическом по Своему Личному бытию Боге: Творце и Спасителе мира. И все ценное, что дала античная культура, и философия вобрала в себя Церковь, своеобразно преобразив и "воцерковив" это наследие, наполнив его новым содержанием.
Истина о Троичном Боге, о Боге не самозамкнутом и недоступном, но открытым для общения с человеком — это ответ Церкви на вопрос жизни и смерти, это выявление смысла существования человека на земле и дарования возможности достигнуть того идеала, той подлинной жизни, которая неподвластна времени и разложению. Священное Писание открывает нам и саму Тайну Триипостасного Бога: "Бог есть любовь" (1Ин. 4.16). Речь идет об "обладании" любовью Бога, не как о некотором Его свойстве, а о том, что любовь есть образ Божественного бытия. "Любовь — это сущность Божия, собственная Его природа, — читаем у нашего религиозного философа священника Павла Флоренского, — а не только Ему присущее промыслительное Его отношение". Божественная Троица осуществляется как любовь, как нерасторжимое Ее единство. Любовь Божественная открывает нам тайну, внутритроического бытия: каждое из Лиц Троицы живет не для Себя Самого, но отдает Себя другим Ипостасям, так что все Три сопребывают в любви друг с другом. Бытие Лиц Святой Троицы есть взаимопроникновение, так что жизнь одного становится жизнью другого. Образ земной любви есть лишь слабое отображение любви внутритроической и поскольку любовь есть образ бытия Божественного, от которого ведет начало тварное бытие, следовательно, любовь должна быть и смыслом существования человека.
Бог при творении человека дал ему способность быть личностью, обладать подобием Божественного бытия. И если "Бог есть одновременно одна Природа и три Ипостаси, то человек есть одновременно одна природа и множество ипостасей", — пишет современный греческий богослов X. Яннарас. Таким образом, человек в своей жизни должен найти способ уподобиться Богу, осуществить ее как любовь и свободу и в этом последовать Лицам Пресвятой Троицы. Тем самым человек приобщается к нетленной и вечной жизни, которой во всей полноте обладает Сам Бог.
Обратимся теперь за примером к науке. Современная психология, стараясь найти закономерности становления и созревания личности, обнаруживает, что процесс созревания "Я" основан на личном отношении, на обращенности к другому. Человек сознает себя как личность через общение с другой личностью, с другим бытием, через сознание своей инаковости. В тексте Библии, повествующей о сотворении человека и разделении человеческого существа на мужское и женское (Быт. 1. 27; 2. 18-22), видится как раз именно этот момент — возможность человека ощутить себя личностью. Осознание человеком реальности пола есть одновременно и первый опыт самосознания — перед миром существа, созданного из его ребра. "И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребер его... И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку" (Быт. 2. 21-22). Для человека, таким образом, становится возможным воплотить в своей земной жизни образ жизни Божественной. Для этого и существует Таинство брака. Через Таинство брака происходит соединение в любви "в союзе мира" (Требник. Таинство венчания) двух свободных и отличных друг от друга человеческих личностей. Брак знаменует собой свободный выбор и добровольную преданность мужчины и женщины друг другу, что приводит не просто к совместной жизни, дружбе, нравственной и духовной близости, но и к слиянию по плоти, то есть к единству жизни: "два будут одна плоть" (Быт. 2.4).
Брак как высшее проявление любви в человеческой жизни, дает возможность наиболее полно раскрыть свою личность, увидеть ее в личности другого, жить уже не для своего "я", а для "другого". В этом и видится тот образ любви Божественной, которая соединяет Три Лица Святой Троицы, где каждое Лицо живет не для Себя Самого, но для Других. Этим человек и отличается от животных, где любовь всецело подчиняется естественной необходимости продолжения рода. Возможность же плодиться и размножаться представляется как результат особого благословения Божьего человеку (Быт. 1.28), а не как естественная потребность, аналогичному животному инстинкту. Только грехопадение человека искажает эту природную возможность продолжения рода, что видится в господстве животно-биологического начала в нашем существе над духом и разумом. Смертность нашей природы вынуждает человека осознавать брачный союз через призму инстинкта продолжения рода, как некую необходимость и даже попытку убежать от смерти, пусть хотя бы не самому, а в своих потомках, но продолжить существование на земле.
При этом Православию чуждо гнушение плотью, ведь в библейском языке под плотью и кровью, по замечанию С. Аверинцева, понимается всего лишь «человеческое, слишком человеческое» и никаких негативных обертонов по отношению к телу в Священном Писании мы не найдем. Святые отцы Церкви писали об этом вполне определенно, например, у святителя Кирилла Иерусалимского (†386 г.) мы находим следующие слова: «Нет ничего скверного в составе человеческом, если не будет осквернен оный прелюбодеянием и невоздержанием. Сотворивший Адама, сотворил и Еву, и как мужской пол, так и женский Божественными сотворен руками. Ни один член в теле первоначально не сотворен скверным. Да умолкнут все еретики, порицающие тело, или лучше, Самого Творца». Другой церковный писатель, получивший в истории Церкви почетное наименование Богослова, святитель Григорий Назианзин (†389 г.), по отношению к супружеству употребляет самые высокие слова: «Составляя одну плоть, (супруги) имеют и одну душу и взаимно любовью одинаково возбуждают друг в друге усердие к благочестию. Ибо супружество не удаляет от Бога, а, напротив, более привязывает, потому что более имеет побуждений».
Таинство брака в христианстве позволяет человеку вернуться в то первоначальное состояние любви, которое было омрачено грехопадением. Сам брак видится как образ любви Христа к Своей Церкви (Еф. 5.32). Протопресвитер Иоанн Мейендорф так характеризует сущность христианского брака: "Христианин призван — уже в этом мире — иметь опыт новой жизни, стать гражданином Царства; и это возможно для него в браке. Таким образом, брак перестает быть только лишь удовлетворением временных естественных побуждений... Брак — это уникальный союз двух супругов в любви, двух существ, которые могут превзойти свою собственную человеческую природу и быть соединенными не только "друг с другом", но и "во Христе". Что касается рождения детей в браке, то это есть плод настоящего познания и настоящей завершенной полноты жизни. Появление в браке третьего — ребенка, рассматривается как богоустановленное творческое действие, совершаемое "по образу Божию", т. к. любой человек творится по образу Самого Божества: "И сотворил Бог человека по образу Своему" (Быт. 1.27). Более того, по мнению святителя Мефодия Патарского (†311 г.), сам процесс зачатия и рождения людей сопровождается творческим действием Бога-Художника, благодаря чему становится возможным рождение новой жизни, особого мира, новой личности. Рождение плода любви превращает двоицу в троицу, давая возможность еще полнее отобразить любовь Божественную в земной жизни христианина.
Что же касается вопроса о том, как в Православной Церкви сочетаются, казалось бы, два различных института: монашество и брак, то здесь можно ответить словами митрополита Антония Сурожского, который говорил, что по своему существу монашество и брак — это два лика одной и той же Церкви. Как в монашестве, так и в браке корень всего, по мнению владыки Антония, в любви, «притом личной, живой, конкретной любви к миру, в котором мы живем, в сознании его трагичности, а вместе с тем (и это сказывается, может быть, более ярко, более зримо в браке) — в радости о том, что в этом трагическом мире есть любовь, есть единство, есть дружба, есть такие человеческие отношения, которые делают его не адом, а возможным раем». В монашестве человек удаляется от той человеческой близости, которая познается в браке, но это есть ожидание подлинной полноты любви и предвкушение ее, когда Бог окончательно победит все зло мира, и восторжествует все, что есть лучшего в человеке.
Поэтому жизнь православного верующего в браке равным образом почитается Церковью, наряду с монашеством. В таком подходе нами усматривается не только человеколюбие Церкви, но и ответ на вопрос как спастись в этом бушующем мире греха, поскольку как иноческий образ, так и семейная жизнь ведут к единой общей цели — к достижению того Идеала, той Истины, которая избавляет человечество от суеты падшего мира и дарует жизнь, независящую от времени, тления и смерти, где "будет Бог все во всем" (1 Кор. 15.28).
События и комментарии
Сайт расположен на сервере