![]() |
![]() |
|
|
|
||
|
Священник Димитрий Усольцев Наставления инокам и мирянам преподобного Cерафима Cаровского как феномен русской духовной культуры.
Во время оскудения у народа Божьего духовности и благочестия, отклонения от истинного Богопочитания, Господь, для укрепления верных, всегда являл ярких светильников веры. «Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим.; 5,20). Одним из таких светильников и был великий подвижник Саровский старец преп. Серафим. Господь призвал его на служение тогда, когда в наше Отечество проникли различные языческие и атеистические философские учения, когда в так называемых «просвещенных» слоях общества было в моде и считалось хорошим тоном вольнодумство и критика устоев Русского Православия. Время правления императриц Анны Иоанновны и Екатерины II было особенно трудным в истории Русской Церкви. О гонениях на Церковь со стороны государства свидетельствуют такие архипастыри как архиепископ Амвросий Новгородский, митрополит Димитрий (Сеченов). Правление императрицы Екатерины II было отмечено сокращением числа монастырей. И, в противовес этой секулярной тенденции высших слоев общества, из среды народа воссиял образ преподобного Серафима — образ истинного благочестия, истинного, «пламенного» служения Богу. «Житие Преподобного, — пишет известный богослов В. Н. Ильин, — его житийный лик, икона, есть живой ответ на столь многократно задававшийся вопрос — что такое Православие? – и неразрывно с ним связанный другой вопрос: что такое Россия, «русская идея»?» [1]. Саровский подвижник стал не только хранителем духовных ценностей, но и тем источником благодати, к которому желает приникнуть каждый. Русский народ, всегда склонный к богомыслию и богоискательству, увидел в образе Преподобного глубинные черты своего народного характера — кротость, смирение человека перед волей Божией и глубочайшую укорененность в жизни Церкви. Иконографические особенности изображения преподобного Серафима несут в себе символ этой благодатной кротости — мы видим старца согбенным, опирающимся на посох. Сам Преподобный, как известно, подчеркивал это, именуя себя «убогим Серафимом». Для своих собеседников Старец был простым и понятным, а ведь едва ли кто-либо из них восходил на те неизреченные высоты духа, где пребывал «убогий Серафим» — подвижник, тайнозритель, избранник и собеседник Самой Пречистой Богородицы! Кажущаяся телесная немощь оборачивается колоссальной духовной силой. Как замечает В. Н. Ильин, «смирившегося и «нищего духом» подвижника Господь как бы делает созерцателем таин мироздания, соучастником в направлении Домостроительства по законам, которые «поглупевший» в грехе (гордыне) не понимает» [2]. Неисчислимы свидетельства прозорливости святого, когда его духовный взор ясно видит сокровенную душу человека. И искаженная грехом человеческая природа перерождается, исправляется в лучах благодатной святости: всякий, приходящий к Преподобному, получает утешение, совет и силы для борьбы с греховными страстями. И не только. Как современники Саровского Угодника, так и мы, отделенные от тех времен пятью поколениями человеческой истории, чувствуем при соприкосновении с образом преподобного Серафима некую «нездешнюю новизну», нечто чудесное и невыразимое словами. «Радость моя, Христос Воскресе!» — так приветствует Преподобный всех, приходящих к нему. Эта Пасхальная радость переживается сердцем каждого человека как веяние «жизни будущаго века», Царства Божия. Душа-христианка узнает своего Утешителя, Духа Истины, благовестителем Которого явился Преподобный. Говоря о наследии о.Серафима, мы опираемся прежде всего на два основных литературных источника — это «Духовные наставления преподобного Серафима мирянам и инокам» и беседа Преподобного с Николаем Александровичем Мотовиловым, записанная им самим по настоянию Старца. Первый из этих источников дошел до нас в сокращенном и значительно отредактированном виде, в качестве приложения к житию схимонаха Марка. В разных изданиях этот труд включает в себя от 33 до 43 кратких духовных наставлений, объемлющих разные сферы жизни ищущих спасения. С большой мудростью и человеколюбием Преподобный рассуждает о страхе Божием, о хранении познанных истин, о многословии, о молитве, о слезах, о болезнях, о милостыни и о других предметах. Старец изъясняется просто, доступно и весьма образно — настолько, что митрополит Филарет (Дроздов), редактировавший «Наставления…», счел нужным умерить эту «пламенеющую» яркость. Будучи сам высоким подвижником и аскетом (вспомним тысячедневное стояние на камне, постничество, затвор и многое другое), Преподобный снисходит к человеческим немощам, ратуя за мудрое чувство меры в духовных подвигах. Так, Старец считает, что «и вериги наши <…> и власяница» — это безропотное перенесение находящих скорбей [3]. Необходимым условием спасения преподобный Серафим полагает высшую добродетель смирения – «уже потому, что [она] неразрывно связана с любовью» [4]. Нужно отметить, что поучения преподобного Серафима находятся строго в русле святоотеческих богословских традиций, хотя и несут на себе отпечаток индивидуальности автора. Все это придает «Наставлениям…» большую практическую ценность как руководству ко спасению. Подвижнический путь преподобного Серафима интересен своей всеохватностью; говоря словами Преподобного, он приобретает себе сокровище Царства Божия всеми возможными способами. Это и строгое постничество, и пустынножительство, и столпничество, и молчальничество, и затвор, и, наконец, старчество. Такая многогранность аскетической жизни, на всем своем протяжении окрашенной глубочайшим смирением, являет Преподобного наследником и продолжателем древнейших традиций национальной духовной культуры, у истоков которой стояли преподобные Киево-Печерские отцы (как мы помним, именно там, у святынь Киева, будущий Угодник Божий, тогда еще Прохор Мошнин, получил благословение на свой монашеский подвиг). Среди них можно выделить первого русского митрополита Иллариона Киевского, который, как и Саровский Угодник, сочетал в себе высокое благочестие и вдохновенный дар слова. Соратник и духовник великого князя Ярослава Мудрого, преподобный Илларион характеризуется в Повести временных лет как «муж благ, и книжник, и постник» [5]. Именно его перу принадлежит один из первых дошедших до нас памятников древнерусской литературы, написанный за полтора столетия до «Слова о полку Игореве». Это «Слово о Законе и Благодати», произнесенное как праздничная Пасхальная проповедь в 1049 году. Достойное по своему словесному совершенству начало одной из величайших литератур мира имеет ценность не только как литературный памятник. В своей проповеди преподобный Илларион поднимает главную духовную и политическую проблему того времени: противостояние Хазарского каганата и Руси, иудаизма и святого Православия, закона и благодати. Вдохновенная речь святого проповедника направлена в защиту политических и одновременно духовных идеалов Отечества – и это глубоко символично. Мы видим, что с самых первых лет Православия на Руси для лучших ее сынов «христианское и народное не существовало отдельно, но было слито в идею, обретшую со временем свое имя — Святая Русь» [6]. Несомненно, именно этой идеей были движимы и преподобный Сергий Радонежский, благословляющий на битву святого благоверного князя Димитрия Донского, и Саровский угодник преподобный Серафим с его учением о цели христианской жизни. Мысль о «стяжании Духа Божия как цели жизни всякого христианина, живущего духовно» [7] является важнейшим моментом поучений, богословствования и наставлений о. Серафима. Особенно ярко она выражена в знаменитой беседе с Николаем Мотовиловым. Если продолжить аналогию с преподобным Сергием, то метафизический смысл этой беседы также можно определить как благословение на брань — брань духовную. Во времена преподобного Серафима, как во времена и митрополита Иллариона, и Игумена Радонежского — да и во все дни до скончания века — Святое Православие в лице его воинов подвергается нападкам со стороны агрессивных секулярных, языческих и оккультных сил (именно в правление Екатерины II, в высших слоях общества проявляется духовная язва масонства). И Благодать Святого Духа есть утешение, ободрение и оружие в этой борьбе. Здесь нельзя еще раз не отметить присущий преподобному Серафиму необыкновенный дар слова и силу убеждения. Происходя по плоти из купеческого сословия и в то же время будучи напитан благодатной святоотеческой мыслью, Старец облекает свои поучения в слова и понятия, близкие и знакомые его собеседнику: «Стяжание Духа Божия, — говорит он в беседе с Николаем Мотовиловым, — есть тоже капитал, но только благодатный и вечный, и он, как и денежный, чиновный и временный, приобретается почти одними и теми же путями» [8]. Исключительную важность приобретения такого «капитала» — Духа Божия — преподобный Серафим поясняет собеседнику на многочисленных примерах из Священного Писания и из современной жизни. Значение этой беседы, этого, по выражению Сергея Нилуса, «акта торжества Православия» [9], выходит далеко за пределы обычного наставления старца своему духовному ученику. Уже не преподобный Серафим говорит со своим сотаинником Николаем Мотовиловым, но Сам Господь со Своими верными чадами. Поучение словесное дополняется чудесным свидетельством силы Божественной Благодати, которую собеседник преподобного Серафима ощущает как сияние светлее солнца, неземной аромат и неизреченный мир в душе. Таким образом, наследием и наставлением для нас являются не только слова святого (дошедшие до наших дней не в полном объеме), но и сам образ великого подвижника — человека, при земной жизни находящегося в Царствии Божием, запечатленного Дарами Святого Духа. По Евангельскому слову, «не может укрыться город на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф.5, 14-15). Вот почему интерес к образу Преподобного не угасал даже в самые сложные периоды нашей истории, и никогда не прерывалось молитвенное общение с этим любимейшим народом святым Старцем. Торжества посвященные 100-летию прославления преподобного Серафима Саровского стали одним из важнейших событий в жизни Церкви и страны в целом, когда даже светская власть признала святого «общенациональной ценностью» [10]. В этом и состоит непреходящее значение преподобного Серафима Саровского как светильника веры и мощной объединяющей силы — не только для русской духовной культуры, но и для всего Православного мира. Библиография:
Примечания:
|
События и комментарии |
|
Сайт расположен на сервере |
||